14-я ракетка мира Андрей Рублёв рассказал об изменениях в своей игре при Марате Сафине.
— Почему вы решили изменить свою игру в межсезонье?
— Потому что я понял: из своего стиля игры я уже выжал максимум и выше пятого места в мире с ним не поднимусь. Игроки, которые превосходили меня, были гораздо более разносторонними. Я почувствовал, что упёрся в потолок со своей игрой, которая строилась вокруг форхенда. Я думал, что этого будет хватать. Но в итоге просто врезался в стену.
— Почему вы не начали менять игру раньше?
— Не то чтобы я не хотел, просто на формирование игры уходят годы. Даже улучшить удар на несколько процентов — это месяцы работы. Одно дело — менять что-то на тренировках, когда ты спокоен. Совсем другое — использовать этот же удар в матче, под давлением.
Что ты выберешь в важный момент: попробовать что-то новое, в чём у тебя нет уверенности, или вернуться к тому, что умеешь и что много раз приносило результат? Нужно огромное психологическое усилие, чтобы отвергнуть игру, которую ты формировал годами и которая принесла тебе столько успехов. Важно, и поверить в новую версию себя, которая еще только формируется.
Нужно принять, что поначалу из-за этого ты, возможно, будешь проигрывать. А принимать поражения — тяжело. Но сейчас я к этому готов.
— В чём именно заключаются изменения?
— Мы много разговариваем с Маратом [Сафиным]. Он делится своим опытом, помогает мне установить новое «программное обеспечение». Он приносит мне спокойствие.
Иногда лучше вообще не думать, потому что иначе начинаешь путаться и разваливаешься. Я стараюсь чаще выходить к сетке после своих ударов. С моей мощью у меня много удобных мячей для завершения у сетки.
Но раньше я шёл вперёд только eсли был на 100% уверен, что закончу розыгрыш. Сейчас делаю это и при 70 на 30, а иногда даже при 50 на 50.
— Получаете от этого удовольствие?
— Когда я пробую что-то новое и это не получается, это раздражает или морально выматывает. Иногда я просто теряюсь. Выхожу к сетке не в тот момент, не понимаю, когда менять направление удара.
Иногда мне кажется, что это вообще не я играю или что я кого-то копирую. Это превращается в психологическую войну с самим собой.
Но мне нравится делать то, чего я раньше не делал. Так формируется игра, — сказал Рублев в интервью L’Équipe.