Чемпионка Уимблдона-2023 Маркета Вондроушова раскритиковала ITIA за ведение её допингового дела.
— По вашему поведению могло сложиться впечатление, что вы не знали про возможность пройти тестирование вне указанного часового окна. Вы про это знали?
— Да, я знаю, что меня могут тестировать и вне этого окна. На турнирах это обычное дело.
— Но там берутся соревновательные пробы непосредственно на территории турнира.
— И вне турниров ко мне уже приходили вне окна, но ни разу не было такого, чтобы абсолютно незнакомый человек пришёл так поздно вечером (около восьми вечера — прим. GoTennis.ru). Вот что прежде всего вызвало у меня страх, именно из-за этого я сразу позвонила агенту узнать, идёт ли речь о настоящей проверке. В сентябре прошлого года была ситуация, когда примерно в десять вечера кто-то настойчиво звонил в дверь. Энди [Полсон, бойфренд] тогда возвращался с турнира, и я писала ему в панике, что боюсь и не знаю, что делать. Я заперлась в спальне. До сих пор не знаю, кто это был — допинг-офицер или посторонний человек. Они совсем не учитывают, что у человека может быть реальная травма. Для них всё просто: подписала бумагу [об отказе] — до свидания.
В ходе расследования у них были фотографии моих звонков, моей улицы, всего дома. Это пугает. Я добровольно передала им личные сообщения, детализацию звонков, вообще всё, чтобы показать, что ничего не скрываю. Сперва они запросили переписку с восьми вечера, когда прибыл офицер, дальше захотели получить и сообщения начиная с пяти часов дня. Я возражала, что моя личная переписка за этот период их не касается, но по их правилам они могли это сделать. У них есть вся моя переписка с Энди и агентом. И всё равно история завершилась вот так.
Весь процесс был невероятно сложным ещё и потому, что они отрицали моё тревожное расстройство, от которого я на самом деле страдаю. Когда я одна дома, мне бывает настолько страшно, что я не могу заснуть по четыре часа. Я давно над этим работаю.
И вот ты сидишь, рассказываешь об этом, а тебе говорят, что это не так, что ты всё придумала и на самом деле ничего не боишься. Я уже давно борюсь с тревожными состояниями, просто никогда не рассказывала публично.
У нас было заключение английского врача, который находился на слушании и подтвердил диагноз. Он долго общался со мной, с Энди и моей мамой. Я проходила профессиональные тесты на тревожность, и результаты получились очень высокими.
В ходе расследования адвокат предупреждал меня, что их врач может со мной связаться и лично меня опросить — он имеет на это право. Я сказала, что без проблем, мне нечего утаивать. Но семь месяцев никто не звонил, а затем тот же врач пришёл в суд и заявил, что я лгу. Когда его спросили, почему он даже со мной не поговорил, он ответил: «Мне это не надо, я просто прочитал документы». Это был ужас. Так нельзя проводить профессиональную оценку психического состояния человека. Нельзя отрицать диагноз человека, которого ты даже в глаза не видел. Они делают вид, что заботятся о психическом здоровье игроков, а потом говорят мне, что я всё выдумала.
И есть ещё одна вещь, которая меня волнует.
— Какая?
— Сейчас я несу последствия фактически рокового решения. Ведь кто-то так решил, а с тем допинг-офицером ничего не произойдёт. На допросе она признала, что нарушила протокол. Никто не отстранит её от работы на четыре года, она не лишится турниров.
Четырёхлетняя дисквалификация для человека на моём этапе карьеры — по сути, конец тенниса. Мне уже не 20 лет, я не могу просто подождать четыре года и вернуться. После случившегося с Игой Швёнтек и Янником Синнером их критиковали за чрезмерную мягкость по отношению к звёздам. Они захотели продемонстрировать свою силу на мне — и продемонстрировали, — поделилась чешка в интервью iSport.
Напомним, в 2025 году Синнер отбыл трёхмесячное отстранение по соглашению с WADA за положительный тест на клостебол. Швёнтек в 2024-м пропустила месяц из-за обнаруженного у неё триметазидина.